III. ИСКУССТВО В ГОСУДАРСТВАХ ДИАДОХОВ И ГРЕЦИИ (около 275–27 гг. до н. э.)

1. Искусство на Ниле, Оронте и Тигре

Прошло полвека после смерти Александра Македонского, прежде

чем диадохи, то есть преемники смелого завоевателя, основали соб-

ственные династии в различных государствах, на которые распалось

его царство, и устроились в своих новых столицах на берегах Нила,

Тигра и Оронта и в Малой Азии. Только с этого времени, под влияни-

ем нового порядка вещей, вырабатываются культура и искусство эл-

линизма, сделавшегося международным, которые принято называть

эллинистическими. Основа новой культуры и нового искусства оста-

лась греческой не только в государствах, бывших греческими еще за

тысячу и более лет перед тем, но и в принадлежавших диадохам горо-

дах Египта, Месопотамии и Сирии. При этом границы между эллин-

ством и варварством стушевались.

Греческое искусство стало вторич-

но воспринимать азиатские и египетские течения. В него проникли

чужеземные боги. Оно пустилось воспроизводить типы чужестранных

народов и отражать в себе жизнь и обычаи африканского и азиатского

побережий.

Но еще более, чем дух иноземщины, сделался ощутимым в элли-

нистическом искусстве дух крупных городских центров – тот между-

народный дух, который, исходя из Александрии, города диадохов, раз-

вившегося при Птолемеях раньше всех других и раньше всех

пришедшего в упадок, быстро распространился по всему цивилизо-

ванному миру. Потребности новых больших городов выразились преж-

де всего в эллинистическом зодчестве. Прагматизм населения та-

ких городов направил и все прочие отрасли искусства в сторону

постоянно усиливавшегося реализма. Столичная впечатлительность,

стремившаяся к «потерянному раю» природы, повела как в живописи,

так и в скульптуре к развитию пейзажа. Со своей стороны, теория,

любившая играть словами и понятиями, побуждала искусство олицет-

ворять отвлеченные предметы, а сильно развивавшаяся чувственность

стремилась справлять свои оргии не только в жизни, но и в искусстве.

Пристрастие к игривому уже не могло обходиться без изображения

Эроса на каждом шагу в виде дитяти и населяло мир множеством кры-

латых божков любви. И тем не менее дальнейшее развитие греческо-

го искусства под влиянием всех этих новых течений было такое орга-

ничное и естественное, что невольно задаешь себе вопрос: не шло ли

бы развитие искусства тем же самым путем даже и в том случае, если

бы события всемирной истории, превратившие эллинский мир в элли-

нистический, не совершились?